87-летний Ширвиндт тоскует по Андрею Миронову, Михаилу Державину и другим товарищам, которые ушли в мир иной. Он так и говорит, что поговорить уже практически не с кем, хотя мыслей и идей еще очень много.
"Огорчает меня сегодня человеческая некоммуникабельность, абсолютная поверхностность взаимоотношений. Искренность как явление выхолощена. Огромная шапка вранья и словоблудства очень давит... Мои ряды редеют. Вот посмотри мою записную книжку, почти все фамилии и телефоны вычеркнуты. Падеж плотный. Не успеет уйти из жизни человек, как звонят мне: "Алло, это 26-й канал. Скажите ваше мнение о нем". И такой голос еще противный. Я уже превратился в атрибут ритуальных услуг".
Уже более 50 лет Ширвиндт служит в Московском академическом театре сатиры, и два десятилетия является его художественным руководителем. Александр Анатольевич даже признался, что для близости отношений предпочитает обращаться по имени. И для друзей-коллег до сих пор остался Шуркой. "Это и хорошо - с одной стороны, но иногда мешает. Как управлять методом кнута и пряника, если кнут в руках у пряника? С другой стороны, надувать щеки и делать из себя начальника - стыдно", - сетует Ширвиндт.
В целом актёр чувствует себя достаточно бодро и сцену покидать пока точно не собирается.
