Станислав Курилов родился 17 июля 1936 года. Он рос в Семипалатинске (сейчас это город Семей в Казахстане), где вокруг лишь бескрайние степи.
"Там до любого моря бесконечно далеко. Но первое слово, которое сказал маленький Слава, было слово "вода". На стене в родительском доме висела картинка с парусником на волнах. И когда Слава ее увидел, то испытал первое в своей жизни религиозное переживание. Он просто заболел морем, - рассказывает Елена Генделева-Курилова, жена Станислава.
Сам Курилов так это описывает в своей автобиографической книге "Один в океане":
"Помню улицу в маленьком провинциальном городе, дом и комнату, где я обычно сидел за столом и неохотно делал уроки. За окном, через улицу, я всегда видел высокий серый забор. Мне приходилось смотреть на него каждый раз, когда я поднимал голову от книг. Я ненавидел этот серый забор, потому что он стоял между мной и тем загадочным внешним миром. Иногда мне удавалось смыть его усилием воли. Я мысленно представлял себе большие океанские волны, и они, накатываясь, постепенно сносили его начисто. Передо мной открывались неведомые дали - тихие лагуны тропических островов с пальмами на берегу, одинокий парусник вдали у горизонта и необъятный простор океана. Но когда я уставал мечтать и приходил в себя, я видел перед собой снова неумолимый серый забор".
В пионерлагере Слава самостоятельно научился плавать, а в десять лет на спор переплыл Иртыш, едва не погибнув под винтом проплывающего мимо судна. В пятнадцать лет сбежал в Ленинград, чтобы устроиться юнгой на Балтийский флот.
"Родители уехали, Слава остался на попечении бабушки с дедушкой. Они недоглядели - и Славе удалось какими-то правдами и неправдами добраться до Питера. Конечно, юнгой его не взяли, ведь никаких документов у него не было,- рассказывает Елена Генделева-Курилова. - Призывная комиссия ему отказала. Но Славу не так-то просто было остановить".
Он поступил в Гидрометеорологический институт на специальность "океанограф". После окончания вуза Станислав работал инженером-гидрологом на Байкале.
Деятельность и работа советских исследователей морских глубин привлекла внимание известного в те времена океанографа и первооткрывателя, французского ученого Жака-Ива Кусто. Француз предложил группе Станислава Курилова присоединиться к его исследованиям и поработать вместе, проводить погружения в глубинах Средиземного моря у побережья Туниса.
Желание сотрудничать с таким великим ученым и исследователем у Курилова было, а вот разрешение на выезд за границу государство ему не дало, тем самым перекрыв возможность общаться и получать уникальные знания от команды самого Кусто. Органы в СССР не приветствовали такого рода сотрудничество, тем более, что сестра Курилова совсем недавно вышла замуж за иностранца и улетела в Канаду. Его посчитали потенциальным невозвращенцем и навсегда перекрыли возможность выезда за рубеж.
Именно тогда Станислав понял, что его уже ничего не держит в таком государстве и решил любым способом вырваться за пределы СССР. Наземным путем выехать с территории Советского союза, без загранпаспорта было нереально, оставался только один путь - по морю. На его счастье, в декабре 1974 года он увидел объявление, что будет осуществляться морской круиз, который совершит рейс из Владивостока к экватору и обратно, без захода в порты иностранных государств.
Сам круиз будет проходить на теплоходе "Советский Союз" и ни визы, ни загранпаспорта на экскурсию не были нужны. Станислав понял, что это именно тот единственный шанс, который может больше не повториться.
В День X Станислав не вышел на завтрак и ничего не ел на обед - знал, что перед длительным заплывом желудок должен быть пустым. Его пригласили в каюту на пару рюмок коньяка ленинградские девушки. "Ты какой-то странный сегодня, Слава", - внезапно заметила одна из них. Чтобы не вызвать подозрений, океанограф с улыбкой поднял бокал: "За милых женщин!". После ужина он собрал в сумку маску, ласты и трубку и накрыл их полотенцем, чтобы не вызвать подозрений. Прыгая, он думал, что ему предстоит проплыть до ближайшего острова Филиппин лишь около 17 км. При этом возможности спокойно изучить маршрут у него не было - карту ему увидеть удалось лишь мельком. Также у него не было с собой компаса.
Первое впечатление Курилова - тишина, один на один с океаном. Сначала он нервно оглядывался и ждал бортовые огни лайнера - это бы значило, что его отсутствие заметили и развернулись за беглецом. Но корабль отплывал все дальше, и переживания постепенно стихали. Слава плыл и плыл в надежде, что достигнет хоть какой-то цели.
Спустя некоторое время, когда уже начал уставать, осмотрелся в поиске доски или бревна, чего-то такого, за что можно зацепиться и отдохнуть. Но ничего похожего на плот не нашлось... К этому моменту уже давно светило солнце, и Слава смертельно устал.
Наступила вторая ночь в океане, Курилов не чувствовал ни усталости, ни боли. Неожиданно он почувствовал жжение в руке, груди и шее и увидел неподалеку небольшие светящиеся палочки. Потом уже узнал, что это медузы-физалии, и прикосновение их щупалец вызывает сильные ожоги и паралич.
Ближе к полудню третьего дня Станислав Курилов заметил корабль. Он решил, что судно послано ему богом, и потому изо всех сил кричал и размахивал руками. Однако рыболовный траулер прошел мимо.
Суши все так же было не видать, и Курилов совсем отчаялся. "Я подумал о смерти. Мне казалось, что бессмысленно продлевать жизнь еще на несколько мучительных часов - я уже не надеялся встретить рассвет. В моем положении умереть было довольно трудно. В эту минуту я пожалел, что не взял с собой нож", - вспоминал Станислав.
Прошло еще часов пять или шесть, пока он не обнаружил под ногами землю. Океанограф устало двигался по пояс в воде и думал об одном: "Если акулы сожрут меня именно сейчас, будет очень обидно".
Станислава привели в бунгало, где он тут же от жажды выпил целый чайник горячего напитка и после беседы с местным полицейским уснул без задних ног. Утром он вышел из хижины перед двумя сотнями местных жителей и почувствовал себя звездой - его встретили ревом и приветственными криками. Но за спинами островитян Слава не заметил джип и солдат, которые забрали его и бросили в тюрьму.
За решеткой Курилов провел полгода, пока филиппинские власти разбирались, не советский ли он шпион. Следователи наконец выяснили, что у беглеца есть сестра в Канаде, и после подтверждения отправили его в Северную Америку. После 12 лет, прошедших с того самого побега, он переехал в Израиль. Там же Курилов женился на Елене Генделевой.
"Мы встретились на дне рожденья моей приятельницы, художницы в Яффо, в огромном арабском доме, - рассказывала жена Курилова - Шел июнь 1985 года, теплые светлые дни. Это было 25 июня. О Славе я слышала, читала отрывок из "Побега" в журнале "22". Он приехал в Израиль для консультаций, на съемки фильма о его побеге. Слава был тоже приглашен на эту "тусовку". Он был такой чудный, такой ладный! Мы обменялись телефонами. С фильмом дело застопорилось, и Слава уехал в Канаду. Где-то в марте он появился в Израиле снова. А ровно через год, день в день, 25 июня я встретила его на автобусной остановке около моего дома. Мы разговорились, разговор наш продолжался шесть часов, а потом еще двенадцать лет".
В своей книге Курилов писал, что больше всего в СССР ему не нравилось то, что все жили в страхе:
"Я жил в государстве, где люди постоянно боялись чего-нибудь. Я видел страх в их глазах, в их позах, в манере говорить друг с другом, постоянно прислушиваясь и оглядываясь. Больше всего это чувствуется в столичных городах, в провинции отчаяние и безнадежность ощущаются меньше. Трудно поверить, что в стране существует множество здоровых, сильных мужчин, объятых постоянным страхом, трудно жить среди них".
Станислава Курилова не стало в 1998-м - он запутался в рыболовных сетях и еле выплыл наверх с почти опустевшим скафандром. Через два дня он вернулся на глубину, хотя правила запрещают погружение минимум неделю, и больше не вынырнул. Его похоронили в Иерусалиме на кладбище рыцарей-тамплиеров.
