Особенно сильно они уверились в своем мнении, когда узнали об общении замужней Ахматовой с художником Модильяни.
И пусть за нее саму во многом говорит ее глубокое творчество и стихи, способные тронуть душу, мы все же хотим более тщательно разобраться в ситуации.
Итак, шел 1910 год. Анна и ее супруг Николай Гумилев прибыли в Париж, где впоследствии Анна встретилась с Амадео Модильяни. А тот знал, как подать себя: красивый, юный, облаченный в яркий желтый костюм, он излучал некий протест всей своей статью. К тому же, Модильяни обладал аристократичными манерами. Как же можно было не обратить на такого выдающегося человека внимание?
Он, в свою очередь, и сам не обделил Анну пристальным взором. И пусть она никогда не считала себя красавицей, французы тех лет находили ее внешность по-хорошему экзотической. На руку играли утонченные черты лица, которым нос с горбинкой лишь придавал шарм, длинная шея, точеная фигура.
Модильяни сразу же захотел написать ее на холсте, но не успел: Анна с супругом вернулись обратно в Россию.
Модильяни писал Анне письма, но она на них не отвечала. Она оставалось верной супругу и отважилась на вторую поездку в Париж только после крупной ссоры с ним. Амадео тем временем крепко подсел на алкоголь и наркотические вещества, забросил работу. Но по приезду Анны вновь воспрял духом и принялся писать.
Сама Ахматова говорила о своем друге так: "Он казался мне окруженным плотными тисками одиночества."
Из работ Амадео сохранилась только одна: та, которую Анна повесила над своей кроватью.
После окончательной разлуки с Ахматовой Модильяни вернулся е богемной жизни и в итоге женился. А в 36 лет его подорваный годами злоупотребления алкоголем и веществами организм дал сбой от простуды. И Модильяни скончался.
Доказательств того, что между ним и Анной были романтические отношения, нет. Она не посвящала ему стихи, о нем самом всегда высказывалась сдержанно. Он также не распространялся о своих взаимоотношениях с поэтессой, даже будучи в состоянии опьянения.
Уже на склоне лет Анна Ахматова охарактеризовала их общение так: "мы вдвоем построили предысторию нашей жизни. Его - очень короткой, моей - очень длинной".
