Затронем тему всеми так любимого мифа о “бусидо”. Письменный свод неких духовных наставлений и правил самурая выходит только в 18 веке под названием “Хакагурэ”, когда самурайское сословие уже дышало на ладан.
Именно из Хакагурэ мы узнаем о всецелой преданности самурая господину, его готовности в любой момент отдать жизнь за хозяина, а так же о презренном отношении к огнестрелу.
Причем многие устои в этом сборнике настолько идеализированы, что самураю просто невозможно было бы их придерживаться, иначе бы он и его свита довольно быстро сгинули либо в результате военных действий, либо в результате заговора.
Собственно, японская история и сама это доказывает, так как до нас дошло куча свидетельств о предательствах, нежелании многих самураев совершать сэппуку после смерти господина. Всё это происходило во время эпохи воюющих провинций - Сэнгоку Дзидай, начавшейся в начале пятнадцатого века и длившейся долгих два века.
Если самурай видел, что предательством он может достичь своего военного и политического благополучия, то он предавал своего господина без лишних сомнений. Достаточно вспомнить того же Сайто Досана или Акэти Мицухидэ.
Биографии этих полководцев очень красноречивы. Досан предал своего господина и вместо него стал князем провинции Мино, а Акэти и вовсе убил легендарного полковдца Ода Нобунагу, который положил начало новой объединенной Японии и входил в тройку великих объединителей.
Так что перед самураем бы не стояло дилеммы, в том что огнестрел какое-то бесчестное оружие, если оно поможет выиграть битву.
Были целые боевые школы которые обучали самураев огненному бою. Тот же Мусаси, великий дуэлянт и воин, весьма лестно отзывался об отечественных ружьях.Аркебузирам не требовалось прикрытие лучников, ибо ружейный огонь был бесперебойным.
Во время Имдинской войны китайские и корейские командиры быстро убедились в убийственной эффективности вооруженных мушкетами японцев, которую они приписывали принятому у противника порядку действий.
В 1593 году, к примеру, минский генерал Сонг Йинчанг отмечал, что японцы используют залповый огонь, описывая, что опасался того, как японцы "разделятся на отряды и будут поочередно стрелять в нас".
В 1595, король Кореи Сонджо испытывал схожие чувства, когда указывал недооценивавшим убийственность такой тактики чиновникам, что "если японцы разделяются на три группы и поочередно стреляют, двигаясь вперед или назад, как мы можем дать отпор?"
Однако, стоит заметить что некий неписанный кодекс у самураев всё таки был, причем почти с самого появления этого сословия. В любом случае, каждый самурай трактовал его по своему и придерживался ровно так же, что неудивительно, ведь четких записанных правил не было.
И надо понимать, что природа этого кодекса от времени к времени была разной. Например, те же монголы отучили японцев представляться перед боем.Во время смут, когда кругом происходили предательства и война, о бусидо вообще говорить не стоит.
Зато в мирный период Эдо все снова вспомнили о чести самураев, потому что самураи из военного сословия постепенно перетекали в мелких управленцев, а им нужна была какая-то социальная структура, вот у японцев в то время она выражалась в верности господину.
